Уильям Далримпл (Фото: Vishal Bhatnagar / Zuma / ТАСС)

Историк и писатель Уильям Далримпл сравнил влияние современных крупнейших корпораций на политику и экономику с ролью Ост-Индской компании в прошлом. Свои выводы он изложил в статье для The New York Times.

Британская Ост-Индская компания была основана в 1600 году и получила монополию на торговлю Великобритании с территориями к востоку от мыса Доброй Надежды. К середине XVIII века компания начала захватывать территории империи Великих Моголов, а впоследствии установила влияние на значительной части Индии. В период расцвета у нее была собственная армия численностью около 200 тыс. человек, тогда как управлением занимались примерно 35 сотрудников лондонского офиса.

По мнению Далримпла, в последние годы крупнейшие технологические компании также стали приобретать отдельные черты суверенных государств. Их влияние, считает историк, в некоторых сферах уже сопоставимо с могуществом Ост-Индской компании в период ее расцвета.

В качестве примера он приводит Nvidia, рыночная капитализация которой превышает $5 трлн. Этот показатель сопоставим с объемом ВВП Германии. Крупнейшие технологические корпорации также демонстрируют масштаб, сравнимый с национальными экономиками: капитализация Apple превышает годовой объем производства Великобритании, а Alphabet — Франции.

Далримпл обращает внимание прежде всего на контроль корпораций над ключевыми инфраструктурными и технологическими ресурсами. В качестве исторической аналогии он приводит Ост-Индскую компанию, которая в XVIII веке контролировала значительную часть морской торговли в районе мыса Доброй Надежды.

Похожую концентрацию влияния историк видит у SpaceX. По его данным, доля компании в мировых запусках на орбиту выросла с менее чем 10% в 2014 году примерно до трех четвертей в прошлом году. Такая зависимость от одного частного игрока, считает Далримпл, напоминает ситуацию, когда коммерческая структура получает контроль над критически важным ресурсом.

При этом современные корпорации, в отличие от Ост-Индской компании, не обладают собственными армиями и не захватывают территории. Однако они все активнее взаимодействуют с государственными структурами и вооруженными силами, а их технологии уже могут иметь непосредственное значение для военных действий.

Отдельно историк рассматривает влияние Илона Маска на государственную политику США. По его мнению, масштаб финансовых и технологических ресурсов предпринимателя позволил ему получить влияние, которое традиционно связано с государственными институтами.

Историческую параллель Далримпл проводит и в сфере лоббизма. В конце XVII века стало известно, что Ост-Индская компания использовала деньги и акции для подкупа влиятельных парламентариев и министров. Расследование стало одним из первых крупных скандалов, связанных с корпоративным влиянием на политику. Впоследствии компания поддерживала кандидатов, разделявших ее интересы.

Современные технологические корпорации также активно инвестируют в политическое лоббирование. По приведенным историком данным, крупнейшие технологические компании потратили на эти цели в общей сложности $36 млн только за первую половину 2025 года. Они также нанимают значительное число лоббистов для работы с членами Конгресса.

Еще одним примером Далримпл называет участие Маска в деятельности американской администрации после победы Дональда Трампа на выборах 2024 года. Предприниматель возглавил Департамент эффективности государственного управления (DOGE), после чего при его участии началось масштабное сокращение федерального аппарата и расходов.

Позднее Маск покинул DOGE на фоне разногласий с администрацией Трампа, в том числе из-за законопроекта, предусматривавшего значительные налоговые льготы.

По мнению Далримпла, опыт Ост-Индской компании показывает, что коммерческая структура может постепенно выйти за рамки обычного бизнеса и приобрести полномочия, традиционно связанные с государством. Именно поэтому рост влияния крупнейших современных корпораций, считает историк, требует особенно пристального внимания.